Основы византийского искусства Восточнохристианское искусство Мозаики и фрески собора Св. Софии в Киеве

История искусства византийской империи

Но черты условности ощутимы и на многих консульских диптихах: резко выделенная, отличающаяся размерами фигура консула, торжественно-репрезентативная и бесстрастная, без характеристики индивидуальных портретных черт, противостоит мелким, живым и выразительным фигуркам актеров, акробатов, возничих, эквилибристов, изображенных в нижней части створок.

Мозаики церкви Санта Мария Формоза в Пуле


Табл. 62

Существует, однако, один памятник, обнаруживающий несомненные черты сходства с работами столичных мастеров. Хотя этот памятник дошел до нас не на почве Равенны, он связан с именем одного из ее популярнейших церковных деятелей — с именем архиепископа Максимиана. Это церковь Санта Мария Формоза в Пуле (Истрия). Она воздвигнута Максимианом в городе, где он долгое время был диаконом. От этой некогда огромной базилики и ее декорации уцелели только одна из двух крестообразных в плане капелл и два небольших мозаических фрагмента: головы Христа и неизвестного пожилого святого, быть может апостола Петра (табл. 62). Уже Дж. Галасси отмечал «исключительную тонкость» этих фрагментов, высказав, однако, малообоснованное предположение о принадлежности их тем мастерам, которые работали в Сан Витале. Действительно, лицо Христа полно такого благородства и так мягко вылеплено, что невольно вспоминаются головы ΔΥΝΑΜΙC из церкви Успения в Нике и ангела из церкви св. Николая в Константинополе. В равеннских мозаиках VI века тщетно было бы искать столь же импрессионистическую трактовку формы, поскольку Равенна решительно порвала к этому времени с эллинистической традицией. По-видимому, мозаики в Пуле выполнены греческими мастерами, обращение к которым было более чем естественно со стороны ставленника Юстиниана, верного проводника византийской политики. Если в самой Равенне Максимиан имел полную возможность использовать местных мастеров, которых он снабжал столичными образцами, то на его родине была совсем иная ситуация, заставившая его пригласить художников из Византии. Конечно, он мог пригласить и равеннских мастеров, однако по неизвестным причинам этого не произошло, почему мозаические фрагменты в Пуле занимают совсем обособленное место.

Мозаики базилики Евфразия в Порече, церкви Панагии Канакарии на Кипре и монастыря св. Екатерины на Синае

Если мозаики Равенны образуют четко выраженную локальную группу, то это еще не означает, что они стоят особняком. Существует несколько памятников, которые обнаруживают с ними немалое стилистическое сходство. Один из этих памятников находится в Порече (Истрия, Югославия), два других — на острове Кипр и на горе Синай.

Мозаики базилики в Порече
Табл. 63
Табл. 64
Табл. 65 украшают апсиду, триумфальную арку и боковые апсидки (восседающая на троне Богоматерь с младенцем между двумя ангелами, святыми и заказчиками в конхе, фигуры архангела Гавриила, Крестителя и св. Захарии между окнами апсиды, Благовещение и Посещение Марией Елизаветы по сторонам от окон, медальоны с Агнцем и полуфигурами мучениц на своде триумфальной арки, восседающий на сфере Христос между двенадцатью стоящими апостолами на самой триумфальной арке, наконец Христос Еммануил, коронующий Косьму и Дамиана и равеннских епископов Урса и Севера в боковых апсидках). Мозаики возникли при епископе Евфрасии, около середины VI века. Они являются, скорее всего, работой пришлых равеннских мастеров, использовавших и местные силы, чем объясняется их архаический стиль. Формы грузные, рисунок резкий, краски тяжелые. Но отдельным фигурам нельзя отказать в экспрессии, которая сродни образам сирийского искусства. Особенно выразительны суровые лица архидиакона Клавдия и епископа Евфрасия, напоминающие поздние фаюмские портреты. Индивидуальные характеристики, столь острые в мозаиках Сан Витале, подменены здесь совершенно одинаковой трактовкой лиц. Около архидиакона Клавдия представлен его маленький сын, несущий две больших свечи. Эта детская фигурка вносит в торжественную композицию конхи несколько необычный оттенок простодушия.



Табл. 67

Несомненное сходство с равеннскими памятниками первой половины VI века обнаруживают мозаики церкви Панагии Канакарии в деревне Литранкоми на Кипре42, дающие представление о тех архаических восточных образцах, которые находили порою немалый отклик у равеннских мастеров. В конхе апсиды представлена Богоматерь на троне (голова полностью утрачена) (табл. 66). Она придерживает сидящего на ее коленях Христа. Обе фигуры даны в строгих фронтальных позах. По сторонам стоят два ангела, чьи изображения пострадали от времени. Примечательной иконографической деталью мозаики является мандорла, обычная для Христа и необычная для Богоматери. По-видимому, сияние было перенесено с Христа на Марию с целью подчеркнуть, что она истинная Матерь Божия. Тем самым утверждалась непреложность догмы о божественности ее Сына с момента его рождения. По своду триумфальной арки расположены тринадцать медальонов с полуфигурами Христа и апостолов (уцелело десять медальонов) (табл. 67). По характеру довольно жесткого выполнения, с преобладанием тяжелых линий, они напоминают медальоны с бюстами апостолов и святых в Архиепископской капелле и Сан Витале в Равенне. Авторами мозаик Панагии Канакарии, возникших не позднее середины VI века, были, вероятнее всего, сирийские мастера.

К сиро-палестинскому кругу памятников приближаются и мозаики монастыря св. Екатерины на Синае (около 565/566) (табл. 68–71)
Табл. 68
Табл. 69
Табл. 70
Табл. 71
В конхе апсиды дано полное экспрессии Преображение, по краям которого расположены медальоны с полуфигурами апостолов и пророков. На триумфальной арке дважды представлен Моисей (слева — стоящий перед Неопалимой купиной, справа — получающий на Синае законы), а также два летящих ангела по сторонам от медальона с Агнцем и два медальона с полуфигурами Предтечи и Марии. Сцены из жизни Моисея имеют здесь то же символическое значение, как и в мозаиках пресбитерия Сан Витале. Кроме того, они намекают на местоположение монастыря (именно на горе Синай Моисей получил скрижали завета) и на легенду о его построении (монастырь был якобы возведен на месте чудом горевшего кустарника). Вероятно, в VII веке мозаическая декорация апсиды была дополнена двумя изображениями, которые выполнены в технике энкаустики на мраморной облицовке алтарных столбов: Жертвоприношением Авраама и Жертвоприношением Иеффая. Мозаики находятся в превосходном состоянии сохранности. Работавшие здесь мастера были далеко не первоклассными, их художественный язык отмечен печатью архаизма, но ему нельзя отказать в силе эмоционального выражения. Если мозаики, как полагает К. Вейцман, выполнены мастерами, присланными Юстинианом, то последние вряд ли вышли из придворной школы. Во всяком случае, в их искусстве классическая традиция не играет уже существенной роли.

В связи с мозаиками Равенны, Пореча, Панагии Канакарии и Синая возникает одна интересная проблема. Нельзя ли связать стиль этих мозаик, во многом перекликающийся со стилем миниатюр таких рукописей, как Венский Генезис, фрагмент Синопского Евангелия и кодекс из Россано, непосредственно с Константинополем? К этому склоняется Э. Китцингер44, полагающий, что новый «radically abstract style» сложился на почве Константинополя во второй половине VI века и что уже отсюда он распространился на периферию. Между тем этот стиль гораздо раньше начал складываться на периферии, где было более сильным влияние народного искусства и быстрее шел процесс варваризации. И уже с периферии (главным образом из Малой Азии, Сирии и Палестины) он стал просачиваться в столицу Византийской империи, натолкнувшись здесь на стойкое сопротивление искусства, глубоко коренившегося в эллинистических традициях. Поэтому, не отрицая возможности существования в Константинополе различных художественных течений, мы все же считаем, что ведущим было классицизирующее направление и что именно оно задавало тон и в VI и VII веках. А если говорить о константинопольской придворной школе, то все вышеупомянутые мозаики, конечно, выпадают из ее рамок, тяготея к кругу малоазийских и сиро-палестинских памятников.

Болгария, Югославия, Армения, Грузия На основе дошедших до нас образцов монументальной живописи трудно составить представление о системе декорации храмов в VI–VII веках. Ни одной полной мозаической или фресковой росписи этого времени не сохранилось. Уцелели отдельные, разрозненные части росписей (чаще всего в апсидах). Поэтому так важно ознакомиться со всеми имеющимися материалами, сколь бы фрагментарны они ни были. Известную помощь могут здесь оказать остатки фресок в Красной церкви в Перуштице (окрестности Пловдива, Болгария), в епископской церкви в Стоби (неподалеку от Прилепа, Югославия), в ряде армянских храмов, а также остатки грузинской мозаики в Цроми.

Памятники станковой живописи Если после произведений монументального искусства обращаешься к памятникам станковой живописи, приходится сразу констатировать художественную незначительность большинства дошедших до нас икон VI–VII веков. За единичными исключениями они дают слабое представление о живописи этого времени. А как раз вторая половина VI века и VII век были эпохой подъема иконопочитания, когда изготовлялось огромное количество икон.

Орнаментальное искусство О том, каким было культивировавшееся иконоборцами орнаментальное искусство, некоторое представление могут дать мозаики храма Скалы, или мечети Омара, в Иерусалиме (691–692) и большой мечети Омейядов в Дамаске (705–711)15, исполненные для халифов Абд ал-Малика и Валида I.

Абстрактная символика Наряду с орнаментом иконоборцы широко пользовались абстрактной символикой. О характере этой символики можно судить на основании фрагментарно сохранившихся мозаик, которые украшают северную стену центрального нефа церкви Рождества

Саму форму диптиха, каждая створка которого состоит из пяти частей, воспроизводили примерно в то же время церковные диптихи: место императора на них занимают Христос или богоматерь, вокруг вырезаны сцены евангельского или протоевангельского содержании; вверху ангелы держат медальон с крестом - символом Христа. В некоторых случаях, например на окладе VI в. Эчмиадзинского евангелия (Ереван. Матенадаран), манера исполнения несколько меняется, рельеф уплощается, намечается известная схематизация.
История искусства византийской империи